Легко придираться к китайской модели экономического роста: периодический избыток мощностей, государственный контроль за распределением ресурсов, усиливающееся социальное неравенство — вот лишь некоторые его недостатки. Тем не менее, трудно себе представить, что какая-нибудь другая модель смогла бы обеспечить экономике столь мощный старт.

Управляя развитием предприятий, китайское правительство преследует одну цель - экономический рост. Если вы работаете в малом бизнесе - это одно, но если вы захотите стать крупным предпринимателем, вам придется получить деньги из источника, так или иначе связанного с государством. Именно чиновники решают, каким компаниям расти.

Эта политика оказалась невероятно успешной в плане обеспечения роста. Китай быстро создал новые отрасли — достаточно мощные, чтобы подтолкнуть рост всей экономики. Возьмем автомобильную промышленность, важную составляющую производственного сектора. Всего 20 лет назад в Китае ее, по сути, не было, несколько заводов выпускало грузовики, легковые машины в стране вообще не делали. По мнению правительства, основать такую крупномасштабную, высокотехнологичную отрасль можно было только с помощью иностранной компании (в данном случае Volkswagen), которая бы пришла и показала китайским производителям, как нужно работать. Volkswagen стал работать в паре с государственным предприятием (20 лет назад в Китае все предприятия принадлежали государству).

Можно возразить, что эта модель развития препятствует предпринимательству. Но тогда в автомобилестроении вообще не было предпринимателей. Частных компаний, которые могли бы стать партнерами Volkswagen, а тем более конкурировать с ним, не существовало. Правительство просто сказало: «Мы хотим модернизировать страну. Мы хотим обеспечить рост экономики Китая. У нас нет компаний, которые справились бы с этими задачами, и мы готовы сделать все, чтобы они появились».

Возможно, у крупных автомобильных заводов, построенных в Китае с помощью западных партнеров, если их сравнивать с заводами, которые иностранцы могли бы построить у себя на родине, никаких особых преимуществ с точки зрения производительности не было. Однако все вложения в крупные автомобилестроительные компании оправдались.

Более того, уже начинают процветать китайские частные автопроизводители, такие как Chery Automotive и Geely Automotive. Они умело воспользовались навыками и подготовкой, которые им дали иностранцы, и теперь собирают автомобили приемлемого качества с гораздо меньшими издержками, чем иностранные производители.

Сейчас на китайском рынке цены определяют иностранные компании, и местные игроки (с выгодой для себя) играют по их правилам. Они уступают иностранцам по размеру, но уже научились делать автомобили за две тысячи долларов, а значит, всем компаниям с высокими издержками в ближайшем будущем придется несладко. Скорое снижение тарифов, связанное с членством Китая во Всемирной торговой организации, и бурное развитие автомобилестроения в Китае обрекают мировую автомобильную промышленность на классическую ценовую войну, и выживет в ней лишь тот, кто лучше других приспособится к новым условиям. Именно таким образом события развивались в отрасли бытовой электроники, где благодаря конкуренция появились сильные китайские компании, работающие на глобальный рынок. Через пять-десять лет минимум треть китайской автопромышленности станет частной, и эти компании никоим образом не будут зависеть от государства. А все началось с заявления государства: «Мы хотим создать автомобильную отрасль».

Глядя на отрасль более широко, видишь истинную причину неэффективности и цикличности: все дело в том, что многие решения о финансировании принимаются на уровне местных властей. Рост валового продукта — основная цель региональных чиновников, поэтому, чтобы подтолкнуть региональную экономику, они стараются реализовать самые крупные инвестиционные проекты. Подобно тому, как фондовые инвесторы до последнего преследуют свои спекулятивные цели, региональные чиновники вкладывают средства во все подряд — от алюминиевых заводов до жилой недвижимости и фабрик по производству телевизоров. Тем самым они создают цикличный переизбыток мощностей, поскольку инвестиции, порой сомнительные, совершаются до того, как станет очевидной их экономическая несостоятельность.

Но не стоит забывать, что в Китае всячески поощрялась конкуренция между провинциями и муниципалитетами — это был один из основных механизмов экономических реформ. До 1980–х годов в Китае не существовало такого понятия, как национальная компания. Тут все было «местным». Деятельность любого предприятия распространялась только на территорию в радиусе пяти километров от штаб-квартиры. С устранением внутренних торговых барьеров местные предприниматели и местные власти начали наращивать масштабы и выходить на соседние рынки. Да, это привело к избыточным мощностям и ценовым войнам. Но спустя какое–то время (и совсем небольшое) цикличность вызвала потрясения, после которых выжили только самые сильные предприятия. Они, благодаря общенациональным масштабам и реальным конкурентным преимуществам, больше не зависят от государственного финансирования. Теперь они могут начать конкурировать в долгосрочной перспективе — как внутри страны, так и за границей.

В отрасли бытовой электроники уже три крупнейших производителя персональных компьютеров контролируют 50% местного рынка, а в пивной — десять ведущих компаний владеют 30% рынка. Похожим образом развивается тяжелая промышленность: компания China Qianjiang владеет 40% рынка мотоциклов, Wanxiang доминирует в секторе автомобильных комплектующих. Любопытно, что первую скрипку в консолидации играют не иностранные, а местные производители. Пивная отрасль — характерный пример. Большинство иностранных компаний, не готовых к жесткой местной конкуренции и быстрой консолидации, пришли на рынок и ушли с него еще в 1990–е годы.

Более того, развитие китайского рынка капитала или реформа банковской системы связаны с прямыми иностранными инвестициями. На долю международных компаний приходится лишь 15% инвестиций в основные фонды, поэтому их влияние на развитие экономики не так уж и значительно. Финансируя рост, Китай полагается прежде всего на собственные ресурсы. В результате его рынок капитала действительно развивается. Правительство регулирует деятельность банков через жесткое повышение нормативов резервирования, изменения в управлении и мотивации на уровне отделений, а также более гибкое ценообразование, основанное на рисках.

Что касается распространенного мнения, согласно которому Китай пытается создать мощные, подконтрольные государству глобальные компании, то это во многом миф. Правительство действительно хочет, чтобы в стране появились и развивались сильные китайские компании, но делать их государственными оно не собирается — это неэффективно по определению. Уже сейчас власти говорят бизнесу: чтобы расти, нужно размещать бумаги на фондовых рынках. В первые 20 лет реформ правительство формулировало свою политику так: «Давайте сделаем все необходимое для создания рынков». В следующие 20 лет оно будет призывать: «Давайте перешагнем за границы этих рынков». В будущем глобальные китайские компании станут полностью коммерческими и конкурентоспособными, а их акции будут котироваться на биржах. В конечном счете закономерен вопрос: не перевешивает ли эффективность китайской модели ее достижения? Нет. Правительство до сих пор контролирует большинство финансовых ресурсов страны и вполне сносно справляется с задачей их распределения — вот почему экономика развивается так быстро.